?

Log in

No account? Create an account
настроение Питер - Неможливе можливо [entries|archive|friends|userinfo]
неможливе можливо

[ My house | Мой сайт ]
[ Информация | About the Butterfly ]
[ Прошлое | Sweet dreams ]
[ Избранное | Метки ]

Links
[Links:| Международная академия фотографии Студия Онли Вконтакте ]

настроение Питер [сент. 20, 2006|01:05 am]
Нираль
Настроение.
Как таинственен и непостижим Петербург. Идеальный город: великий и
непотопляемый, как Ноев ковчег, но, тем не менее, постоянно сокрушаемый
наводнениями, разрушаемый ураганными ветрами.
Как славно выйти в шесть часов вечера из Русского музея, гонимой остервеневшими
от толп посетителей за день, смотрительницами, бабушками - божьими
одуванчиками. Выйти из Русского музея за два дня до Рождества, выйти в темень,
ворваться в нее и разорвать ее на кусочки светом своего сердца и счастья,
окунуться в нее с головой, задержать дыхание до боли в висках, вынырнуть и
вновь оказаться в этой теплой окутывающей и забирающейся за ворот пальто тьме,
безбожно нарушаемой желто-оранжевыми фонарями Грибканала:
Как неповторимо это, поднять лицо к небу навстречу густым, бархатным, мягким и
теплым хлопьям снега, смотреть на облака, закрывающие звезды и не замечать
того, что, упав на землю, эти сладкие, сахарные, нежные, как сливочное
мороженое, хлопья, превращаются в грязь под ногами. Удивительно, опустив глаза,
увидеть в зеркальной луже отражение чего-то прекрасного и неповторимого, и,
повернув голову в направлении этого чуда, вправо, остолбенеть, уставившись на
так сказочно-призрачно освещенный Спас. За мгновение в голове промелькнут мысли
об идеальной красоте, о вечности, о счастье, таком безбрежном и неповторимом
(ведь в этот миг действительно ощущаешь себя безгранично счастливой). А еще
через мгновенье, или может через два, услышать перезвон колоколов, раздающийся
непонятно откуда, а точнее отовсюду: сверху, снизу, слева, справа, он окутывает
тебя с ног до головы, и, закружившись в вихре слез, снов, счастья, горечи,
боли, эйфории, торжества, воспоминаний, солоноватого привкуса во рту, ты
чувствуешь, что взлетаешь к небесам. Ты летишь ангелом вверх, вверх, только
вверх, в небо, окутанное яркими сполохами огней Невского проспекта. Ты
поднимаешься над домами и, оседлав ветер, летишь наравне с птицами, глядишь на
все гордым взором непослушного ребенка, убежавшего от родителей и делающего
вид, что он уже совсем взрослый.
Какой же волшебно-великолепный в свете прожекторов призрачный купол Казани,
совсем по-другому он выглядит снизу, с Невского. Невский сам по себе уникален,
он как стрела, наконечником которой является Адмиралтейство, идеальный такой
острый наконечник с корабликом на тонком изящном шпиле, это для того, чтобы
сильнее разворотить сердце того, в кого вопьется эта стрела, пленяющая и
порабощающая. Навсегда.. Адмиралтейство жОлто, отчаянно, ярко, солнечно.
Солнце-заменитель, но Боже, как он прекрасен!!!!!! Такой действительно может
заставить забыть о своем оригинале. Таинственные иероглифы  Питерских двориков
заставят задуматься самых наученных ученых, но все же никто не сможет разгадать
их значения. Ветер делает отчаянный вираж и ты летишь вниз. Падаешь, прямо в
Неву, но подхваченная на лету струей воды, выпущенной из спины доброго
оранжевого кита, проплывающего по Неве, ты вновь устремляешься вверх.. Время
теряет для тебя значение, оно остановилось ради тебя, оно ждет, пока ты не
начнешь вновь ощущать его, и тогда уже побежит с умноженной во сто крат
скоростью, чтобы ты не лелеяла надежды угнаться за ним. Совсем не хочется
опускаться вниз, но лететь ты уже не в силах. Слишком быстро заканчиваются силы
на счастье, когда так безудержно, безответно и полностью отдаешься ему. Ты
опускаешься, ветер нежно ставит тебя, все на тот же Грибканал, в лужу, но это
ничего, ноги и так промокли уже давно, ты вновь изумляешься окутывающей тебя
безбрежной тьме.
Ах, эти подлые фонари и новогодние гирлянды! Зачем вы здесь висите? Хотя, если
забыть о вашем существовании, то все становится вполне чудненько. Ты улыбаешься
легкому порыву ласкового теплого ветерка, прощающегося с тобой, и вприпрыжку
бежишь по лужам, обрызгивая шарахающихся в изумлении и с недовольством на лицах
прохожих. Ворвавшись вихрем в метро, отдав на пожирание свою карточку вечно
голодному автомату, ты кубарем скатываешься с эскалатора и, замерев вдруг
посреди нескончаемого потока людей, который продолжает тащить тебя за собой на
перрон, ты понимаешь, что тебе абсолютно некуда ехать в этот вечер. Эта мысль
поражает тебя как молния, но через секунду ты уже перестаешь обращать на нее
внимание. Ты возобновляешь свое восхождение по переходу, толкаясь в толпе, но
не замечая их, тебе слишком хорошо в этот вечер, в эту жизнь, в эту вечность,
несмотря на то, что ты промокла насквозь, продрогла, и, похоже, заболеваешь,
закрыв глаза на то, что ты абсолютно одна вот уже несколько столетий (или
тысячелетий?), на то, что тебе некуда идти и некому рассказать о своем счастье,
о своем мире, о своем городе, о своей любви ко всему сущему. Ты слишком
счастлива, даже чересчур, через край, это твое счастье выплескивается во все
стороны как из переполненного кувшина, обрызгивая людей, находящихся рядом с
тобой, которые, сами не понимая отчего, вдруг начинают улыбаться и удивляются
этой странной перемене в своем настроении. Наконец, ты с трудом втискиваешься в
электричку (абсолютно не зная направления своего следования), устраиваешься
поудобнее (насколько это возможно в такой толпе, а тем более - вечером в
пятницу), уцепившись острыми коготками за поручень, с сожалением смотришь на
закрывающиеся двери - какая досада, кто-то не поместился - и... теряешь еле
теплившееся в тебе сознание, ты слишком счастлива для того, чтобы еще пытаться
удержать его в себе, ты невинное дитя, наделенное великим даром - умением быть
безгранично, безудержно, неповторимо счастливой. Ты исключение, потому что
такие не рождаются в этом городе, а если и рождаются порой, то это их счастье
подавляется на корню всеми силами проклЯтого, прОклятого, идеального города.
Но не дай погубить в своей душе это дитя, если оно умрет, ты никогда не сможешь
больше ощутить себя такой счастливой, вечной и безудержно свободной, наравне со
временем, той для которой нет преград, расстояний и временных отрезков. А,
обретя вновь сознание, ты ощущаешь себя уже обычной девушкой, сидящей за
столиком уютного кафе, с остывшей чашкой кофе на столике и исписанной ручкой в
руках. Не пытайся перечитывать это, дорогая, ты все равно не поймешь и не
ощутишь ничего из написанного здесь. Видишь пепельницу, до краев заполненную
окурками? Нет, они не твои, они того безудержно счастливого, безбрежно нежного
и вечно опьяненного ребенка, который живет в твоей душе. Конечно, ты скажешь,
что дети не могут СТОЛЬКО курить. А я отвечу тебе, нет, этот ребенок не курит,
он лишь зажигает сигарету и любуется убегающим к потолку дымом, изредка
стряхивая с нее пепел, просто так. Он наслаждается этой голубоватой дорожкой,
уходящий в потолок, терпким запахом табака, и вспоминает как летал. Упивается
божественным ароматом кофе, с ломтиками лимона и апельсина и привкусом
пьяно-пряной гвоздики на губах, после глотка. Тебе не понять этого, ты не
родилась такой счастливой, как это дитя, живущее в тебе, тебя подавил этот
сумрачный город, напугав сызмальства своими призраками. Ты можешь лишь пойти
пешком в самую дальнюю от "Идеальной Чашки" церковь, встать на колени перед
алтарем, и, перекрестившись трижды, помолиться за душу этого невинного ребенка,
живущего в твоем сердце, которого ты самолично день ото дня пытаешься убить.
Помолиться за то, чтобы не погубил его этот пьяный, пошлый и отвратительный
город, не сбил с ног своими ледяными порывами ветра, не утопил в Неве. Этот
город - порождение дьявола - Питер, каким он кажется тебе. И за то, чтобы он и
дальше дарил хранителю твоего сердца свои счастье и красоту, свои нежные порывы
теплого ласкового ветерка, своих оранжевых китов в Неве, свои стрелы амура и
призрачный яркий, всепоглощающий звон колоколов, этот идеальный, призрачный,
великолепный, таинственный город, приют ангелов, такой Питер, каким он видится
этому ребенку.
Но конечно, никуда ты не пойдешь, ты слишком промокла, продрогла, и, кажется,
ты вообще заболеваешь, да к тому же ты уже несколько дней совсем одна. А в
придачу и идти некуда. Кроме дома - прижизненного гробика с двумя отделениями
для жилья, одним для приема пищи и раздельными удобствами. И опять будет метро,
будет толпа, ты будешь толкаться и чертыхаться направо и налево, и конечно
карточка как всегда застрянет в автомате и ты со злости пнешь его ногой:
Электричка. Забита до отказа, козлы какие-то сидят. Нет бы место уступить, да
еще и нога как всегда после целого дня на ногах барахлит, идти не хочет, и ты
ползешь по лестнице, припадая к земле и корчась от нестерпимой боли в коленке,
проклиная на чем свет стоит все лужи, в которые наступаешь. Кое-как доберешься
до дома, уже абсолютно не в состоянии шевелить своей несчастной измученной
ногой (уж лучше бы протез, хоть не болит, зараза). Лифт (ну быстрее!!!!!!!!!).
Двери открываются, лестничная клетка, хлопок двери и вот ты уже дома, в своей
уютной квартирке, маленькой клеточке для доживания остатков своих дней..
Бутерброд с колбасой, горячий растворимый кофе, сигарета... Любимый мерцающий
экран. Удаленное соединение... Ах, черт! Провайдер - сволочь!!!!! Не
коннектит!!!!!! Ладно уж, тогда наберу то, что нацарапала, пока в чашке сидела,
уютное все же местечко, и правда
Как ты легла спать, я уже не помню, но ты опять была счастлива, я знаю!
СсылкаОтветить